Это сама дача:

И, самое главное – цветы!
Итак, поехали

Гладиолусы! С детства их обожаю Первоклассный цветок, во всех смыслах!  

Пионовидные маки (вообще, мне сначала издалека подумалось, что это гвоздика)))!

Клематис – аромат просто чудесный, я сначала подумала, что это какой-то сорт жасмина. Ан нет, свекровь просветила, спасибо ей

Бархатцы, куда ж без них К слову, шмелей в нашей деревне – ооочень много! Показатель чистой экологии, однако

Великое множество разноцветных цинний!

И шмелиии

Новый для меня цветок – агератум! Чудесные “ёжики”

Георгины.

Лилии.

Флоксы!

Тоже вот новое для меня слово – лаватера.

А это, а это… Забыла Знатоки, подскажите, пожалуйста!

А, и цветочков на лесных опушках хватает… Это я подвожу Вас к цветочному сонету Шекспира, который давно хочу опубликовать

Сонет 99

Перевод Самуила Яковлевича Маршака

Фиалке ранней бросил я упрек:
Лукавая крадет свой запах сладкий
Из уст твоих, и каждый лепесток
Свой бархат у тебя берет украдкой.

У лилий – белизна твоей руки,
Твой темный локон – в почках майорана,
У белой розы – цвет твоей щеки,
У красной розы – твой огонь румяный.

У третьей розы – белой, точно снег,
И красной, как заря, – твое дыханье.
Но дерзкий вор возмездья не избег:
Его червяк съедает в наказанье.

Каких цветов в саду весеннем нет!
И все крадут твой запах или цвет.

А тут можно прочесть подстрочник и другие варианты перевода, мне лично нравится “старый добрый” Маршак за его слог и удобочитаемость, пусть иногда и в ущерб дословности.

Иллюстрация: Октавио Окампо

Если спросить муху, есть ли здесь в окрестностях цветы, то она ответит: “Насчет цветов не знаю. А вот консервных банок, навоза, нечистот во-он в той канаве полным-полно”. И муха начнет по порядку перечислять тебе все помойки, на которых она побывала.

А если спросить пчелу: “Не видела ли ты здесь в окрестностях какие-нибудь нечистоты?”, то она ответит: “Нечистоты? Нет, не видела нигде. Здесь так много благоуханных цветов!” И пчелка начнет перечислять тебе множество разных цветов — садовых и полевых.

Видишь как: муха знает только о помойках, а пчелка — о том, что неподалеку растет лилия, а чуть подальше распустился гиацинт”.

Как я понял, одни люди похожи на пчелу, а другие на муху. Те, кто похож на муху, в каждой ситуации выискивают что-то плохое и занимаются только этим. Ни в чем они не видят ни капли доброго. Те, кто похож на пчелу, находят доброе во всем. Человек поврежденный и мыслит поврежденно. Ко всему он относится с предубеждением, все видит шиворот-навыворот, тогда как тот, у кого добрые помыслы, — что бы ни увидел, что бы ему ни сказали — включает в работу добрый помысл.

Источник:
Старец Паисий Святогорец. Слова. Tом III Духовная борьба. Часть первая. О брани помыслов. Глава первая. О помыслах добрых и злых. Тот, кто имеет добрые помыслы, все видит добрым.

Будем как пчёлки? Для ускорения процесса и для вдохновения, галерея пчёлок

Ну и продолжая цветочковую тему…

Хью Терви дипломированный дизайнер и арт-директор крупной компании дизайна, выпустил в свет необычный проект доказывающий, что красоту можно увидеть насквозь при помощи рентген-аппарата.

1. Говорят, красота поверхностна, однако рентгеновские фотографии цветов Хью Терви доказывают, что это не так. На фото: гиацинты на разной стадии развития и цветения.

2. Бывший дизайнер и арт-директор, а ныне фотограф, Хью Терви использовал рентгеновские фотографии впервые в 1996 году, сфотографировав человеческий череп на обложку альбома своего друга-музыканта. На фото: дюжина роз.

3. С тех пор он использовал эту технику для создания целой серии цветных рентгеновских снимков обычных предметов. На фото: белая лилия.

4. 39-летний Хью с детства любил смотреть в глубину вещей. «Меня сводит с ума собственное любопытство. Я люблю раскрывать мир вокруг». На фото: стручковые семена.

5. «В детстве я любил все разбирать, чтобы посмотреть, что внутри и как это работает. У меня не сдерживаемая любознательность». На фото: антуриум.

6. «Рентген дал мне возможность заглянуть внутрь вещей и превратить это в искусство». На фото: бузина.

7. Цветной рентген розы.

8. Цветной рентген лилии.

9. Чертополох.

10. Детальный рентгеновский снимок чертополоха.

11. Лилии.

12. Орхидея.

13. Морская водоросль.

14. Морская водоросль.

15. Тюльпаны.

16. Роза.

17. Семенная коробочка нигеллы.

18. Африканская лилия.

19. Лизиантус.

(HUGH TURVEY / SPL / BARCROFT MEDIA)

Источник

Вот что Пауло Коэльо написал по этому поводу…

Встреча в Галерее Денцу

Однажды, когда я был в Токио, ко мне в гостиницу явились три прилично одетых господина.

— Вчера я слушал вашу лекцию в Галерее Денцу, — сказал один из них. — Я зашел туда случайно, как раз когда вы говорили, что случайных встреч не бывает. Может быть, нам тогда и следовало познакомиться.

Я не спросил, откуда они узнали название гостиницы, где я остановился; тот, кто способен преодолевать трудности, достоин всяческого уважения. Один из троих передал мне несколько книг по японской каллиграфии. Моя переводчица не смогла сдержать своего восторга: этот господин, Казухито Аида, оказался сыном знаменитого японского поэта, о котором я никогда не слышал.

В самом деле, может показаться чудом синхронность встреч, позволивших мне узнать и прочитать несколько произведений Мицуо Аиды (1924-1991) каллиграфа и поэта, и сейчас представить читателям его тексты, напоминающие нам о значении невинности.

***
Сухая трава продолжает обращать
на себя внимание прохожих,
потому что она прожила трудную жизнь.

***

Цветы только цветут, и получается это у них безупречно.
Белая лилия, которую никто не видит в долине, не должна никому ничего объяснять, живя ради одной красоты.
Но люди не могут жить ради чего-то «одного».

***
Если бы помидоры захотели стать дынями,
они превратились бы во всеобщее посмешище. Поражаюсь,
почему столько людей стремится быть не собой?
Что им за удовольствие выставлять себя на посмешище?

***

Тебе не стоит притворяться сильным
и не надо постоянно доказывать, что все у тебя хорошо,
и не следует переживать о том,
что другие думают о тебе, плачь, когда хочется,
старайся выплакаться до последней слезы
(а иначе как ты вернешь себе улыбку)

***
Иногда я вижу по телевизору репортажи о церемониях открытия туннелей и мостов. И всегда наблюдаю одно и то же: знаменитости и местные политики выстраиваются в ряд, а посредине стоит министр или губернатор. На этом репортаж заканчивается, а потом, когда руководители стройки приходят по утрам в свои кабинеты, их ждут письма с выражением признательности и восхищения.

Те, кто в поте лица трудился с киркой и лопатой, летом изнемогая от зноя, а зимой страдая от ночной сырости, никогда не появляются на экране. Вся слава достается тем, кто не уронил и капли пота со своего чела.

Я хотел бы навсегда сохранить способность видеть лица, остающиеся за кадром, — лица тех, кто не ищет известности или славы, кто неприметно делает работу, которую определила им судьба.

Я боюсь утратить эту способность, потому что самые важные строители здания нашего бытия — те, кто создает и нас самих, никогда не показывают своих лиц.

Из книги Пауло Коэльо “Подобно реке”
Источник фото

Если да, то надевайте и идите по ссылке далее,

если нет, то ищите в магазинах анаглифные красно-синие очки и возвращайтесь в них

Источники 3D-фото:
1, 2, 3, 4, 5

Продолжаю серию фотографий (хочется написать “прямую трансляцию”))) из самого большого цветника в мире – голландского Кёкенхофа. Сегодня это лилии

Источники фотографий: 1, 2

Был в Китае богдыхан Цзан-Ли-О, — да сохранится его имя в памяти людей до тех пор, пока существует наше отечество. Он очень интересовался науками, хотя сам едва умел читать и поручал всегда подписывать своё имя другому, чем очень пользовались ближайшие мандарины.
Но так как, несмотря на это, он очень интересовался науками, то однажды Цзан-Ли-О и задал себе вопрос:
— Для какого дьявола они существуют на свете?
И он приказал в определённый день созвать всех учёных для всенародного допроса.
Желание сына неба — закон для земли.
У ворот всех университетов забили огромные барабаны, и глашатаи закричали:
— Эй, вы! Учёный народ! Бросайте-ка книги, идите в Пекин отвечать радости вселенной, нашему милостивому богдыхану, какую такую пользу приносят ваши науки.
В назначенный день на большой площади перед дворцом собрались все учёные люди Китая.

Были тут такие старики, что их несли на носилках, но были и молодые учёные, которые казались старше самых старых стариков. Были учёные, так высоко задиравшие голову, что у них спинной хребет выгнулся назад, и они не могли бы с почтением поклониться при встрече даже самому богу. Были тут и люди, у которых спинной хребет сломался в угол от сидения за книгами. Были люди, очень награждённые за свою учёность. Были учёные с тремя, четырьмя, попадались и с пятью шариками на шапке. Были такие, которые носили трёхглазое павлинье перо. Были учёные и в зелёных куртках, и было даже несколько жёлтых кофт!
И все были, конечно, в очках, потому что очки, как известно, первый признак учёности. Учёные всегда близоруки.
Когда солнце вышло из-за облаков и засверкало на этих очках, богдыхан даже зажмурился.
«Как горят у них глаза! — подумал он. — Словно ждут прибавки жалованья».
И богдыхан, оглядев толпу и увидав, что всё в порядке, сказал:
— В никогда не прекращающихся заботах о благе наших детей-китайцев, решили мы выяснить вопрос: зачем это на свете существуют науки? Давно уже они существуют, и вот хотим мы узнать, для чего? А потому отвечайте нам прямо и откровенно, без утайки и безо всякой хитрости: зачем науки и какой от них толк? Начнём хоть с тебя! — указал он на знаменитейшего астронома. — Сам сын неба, с неба я желаю и начинать. Так будет мне приличнее. Твоя наука самая высокая, ты первый и говори!
Знаменитый астроном вышел вперёд, отдал сколько полагалось по этикету поклонов и ласково сказал:
— Когда невежде приходится вечером выйти зачем-нибудь из дома, он, как свинья, смотрит только себе под ноги, а если и случится ему взглянуть на небо, он увидит только, что небо, словно оспой, покрыто звёздами. Другое дело, учёный астроном! Для него рисунки из звёзд — это слова, и он читает небо, как книгу: надо ли ждать наводнений, велики ли будут приливы и отливы вод, как будет светить солнце, сильно или не очень. Вообще, мы узнаём будущее.
— Будущее! Это любопытно! — сказал богдыхан. — А ответь мне: что делается теперь, в эту самую минуту, в Нанкине?
— Откуда же я могу знать это, светило вселенной! — униженно кланяясь, ответил астроном.
— Недурно! — воскликнул богдыхан. — Будущее-то вы знаете, а вот настоящего-то — нет! Лучше бы вы настоящее знали, чем будущее! Полезнее бы! А то будущее! Будущее! Самая, по-моему, твоя бесполезная и глупая наука! Следующий!
За астрономом стоял знаменитый историк.
Такой, говорят, историк, что знал по именам всех китайцев, которые когда-либо жили на свете!
Он распростёрся перед богдыханом и сказал:
— Образец добродетелей, великий правитель, равного которому даже я не знаю во всей истории Китая! Моя наука не возбудит, конечно, твоего мудрого гнева, как наука моего предшественника. Мы занимаемся прошлым. Изучаем его, отмечаем все промахи, ошибки, даже глупости.
— Наука, очень удобная для дураков! — воскликнул богдыхан. — Всякий дурак может сколько угодно безнаказанно делать глупости. Стоит ему сослаться на вашу науку: ведь глупости и ошибки, скажет он, делались всегда. Дурацкая наука! Убирайся!.. Ты чем занимаешься и какой толк от твоей науки?
Дрожащий учёный, к которому был обращён этот вопрос, поборол кое-как своё волнение и сказал:
— Мы изучаем вопросы государственного устройства. Как должно управляться государство, какие должны быть законы, какие права должны иметь мандарины, какие простой народ.
— Должны! Должны! — крикнул богдыхан. — Как будто на свете всё делается, как должно. На свете никогда не делается всё, как должно. Поневоле, благодаря вашей науке, всякий будет сравнивать то, что есть, с тем, как должно быть, и всегда останется недоволен. Самая вредная наука! Прочь с глаз моих! Вон!.. Ты что нам расскажешь?
На этот раз вопрос был обращён к доктору.
— Нашу науку, — отвечал он с поклонами, — все признают полезной. Мы изучаем свойства трав и что из какой можно сделать — из какой вытяжку, из какой порошок, из какой бальзам. Мы собираем корни женьшеня и учим, что из них надо отбирать — которые больше всего похожи на человеческую фигуру. Мы сушим молодые, ещё мягкие рога оленя, толчём их и делаем из них навар, густой, как клей, и целебный, как воздух весны: он как рукой снимает все недуги. Конечно, когда человек здоров, ему не нужна наша наука, но если он не убережётся и заболеет, мы ему помогаем.
— Не убережётся! Пускай бережётся! — мягче, чем перед этим, но всё же с гневом, сказал богдыхан. — Только поощряете людей к легкомыслию. Решительно не понимаю, какой толк от всех ваших наук!
И, обратившись к знаменитейшему и величайшему поэту Му-Си, который жил как раз в это самое время, богдыхан приказал:
— Ты отвечай о пользе науки!

Му-Си вышел, поклонился, улыбнулся и сказал:

— Был у одного из твоих предков, сын неба, такой чудный сад, в котором росли такие чудные, душистые цветы, что не только пчёлы слетались со всей округи, но даже люди за милю и более останавливались, нюхали воздух и говорили: «Вероятно, сегодня дверь рая оставлена открытой». И забралась однажды в этот сад корова. Увидав, что из земли много кой-чего растёт диковинного, она начала есть цветы. Пожевала розу, но бросила, потому что наколола язык. Пожевала лилий, пощипала резеды, левкоев, взяла в рот жасмину и выплюнула. «Совсем никакого вкуса! — сказала корова. — Решительно не понимаю, зачем это люди разводят цветы!» По-моему, сын неба, корове лучше бы и не задавать себе этого вопроса.

Богдыхан рассердился и сказал:
— А отрубите-ка ему голову!
Палачи сейчас же здесь же отрубили Му-Си голову.
И, глядя на обезглавленное тело Му-Си, богдыхан задумался.
Довольно долго думал, наконец, вздохнул и сказал:
— Один был умный человек во всём Китае, да и тот теперь помер!

‎Я нарву вам цветов к именинам,
Много пестрых, пахучих цветов:
И шиповнику с нежным жасмином,
И широких кленовых листов.
Подымуся я ранней порою,
Заберуся в густую траву
И, обрызганных свежей росою,
Вам лиловых фиалок нарву.
Побегу я в наш садик тенистый
И по всем буду шарить кустам:
Есть у нас и горошек душистый,
И гвоздика махровая там;
Камыши берега облепили,
Отражаясь в зеркальном пруде,
Белоснежные чашечки лилий
Распустились в прозрачной воде.
Я в широкое сбегаю поле,
Где волнуется нива кругом,
Где хлеба дозревают на воле,
Наливается колос зерном;
Где кружится рой пчел золотистый,
Копошатся проворно жуки,
Где, пестрея во ржи колосистой,
С алым маком цветут васильки.
Я обеими буду руками
И цветы, и колосья срывать
И со всеми своими цветами
Вас скорей побегу поздравлять.

К. Р. (Великий князь Константин Константинович)
С. А. Философовой

А картина работы московского фотографа, художника, дизайнера и флориста Луизы Гельц (Luiza Gelts)… Наслаждаемся дальше

]]> https://poezia-aromatov.ru/?feed=rss2&p=1906 6