Избавьте подругу от жизненной прозы,
Купите букетик ей пылкой мимозы,
Пускай она видит, пускай она знает,
Что где-то на юге весна наступает,
Которая песней вливается в души
И скоро всех нас в разноцветье закружит.

С. Красиков

Букетик мимозы, пожалуй, самый традиционный подарок женщине 8-го марта. Причем не только у нас в стране.

Во Франции мимоза – королева всех произрастающих на Земле цветов. В ее честь каждый год устраивается шикарный фестиваль государственного масштаба. Организаторы все двенадцать месяцев подряд неустанно придумывают сценарии проведения Карнавала Мимозы, всех концертных мероприятий и даже торжественного приема пищи.

Небольшой французский городок Мандельё, расположенный недалеко от Канн, становится центром массовых гуляний. Праздник открывается, как правило, каким-нибудь концертом. На следующий день совершается выбор Королевы Мимозы. Для того, чтобы подчеркнуть важность этого события, церемония проходит в Дворце Конгрессов.
Поскольку Праздник Мимозы длится в течение пяти дней, одного карнавала для столь масштабного фестиваля оказывается мало. Поэтому шествия распределены так, чтобы все желающие могли вдоволь насладиться участием в них в течение недели. Сначала устраивается иллюминированное карнавальное шествие, а затем два цветочных парада, последним из которых становится парад “Мимоза приветствует Францию”. На это время улицы Мандельё украшаются ветками мимозы; платформы, на которых зажигательно танцуют красотки, одетые в яркие костюмы, также украшаются цветами.

Французы очень любят и почитают мимозу. Ее цветы символизируют приход весны и любви!

Что касается чувств, то мимоза, по поверью, способна распознавать лукавых женщин. При их появлении мимоза якобы складывает листья, как будто смущаясь перед их хитростью. Таким образом она дает понять окружающим, что женщина лицемерит.

Ботаники объясняют эту способность листьев мимозы внезапно свертываться как защиту растения от тропических ливней. Листья мимозы, дважды перистые, складываются при первых же каплях дождя. Сначала складывается пара листочков, на которую упали первые капли, затем вторая пара, и так до тех пор, пока листочки не поднимутся концами вверх, а черенок не опустится вниз, почти вплотную прижавшись к колючему стеблю.

Мимоза принадлежит к роду Акаций. Научное название акаций намекает на острые шипы этих растений, в переводе с древнегреческого acantha – “колючка”.

В Древнем Египте акацию считали “древом жизни”. Египтяне верили, что бог Гор произошёл из акации. Жёлтые цветки акации символизировали для них Солнце и возрождение.

Об акации упоминает и Библия. Согласно текстам священного писания именно из древесины акаций был сделан Ноев ковчег. Любопытно в этой связи вспомнить, что из древесины акации в Древнем Египте действительно строили суда.

В медицине используют цветки, листья и кору молодых побегов некоторых видов акаций.
В ароматерапии чаще всего используется абсолют мимозы серебристой (Acacia dealbata).

Использованы материалы:

1. www.flowers.ru
2. www.radiounost.ru
3. Рой Макалистер. Всё о растениях в легендах и мифах.
4. Ян Ван дер Неер. Всё о самых удивительных растениях.

советую познакомиться с этой историей (вообще, это мой любимый сайт с биографиями великих – занесите в избранное)). Цветы и ароматы зачастую фигурируют в стихах этой поэтессы, но интересны они не только этим. Стихи очень живые, образные, содержат свежие и неожиданные метафоры, их хочется перечитывать… Судите сами

ЦВЕТЫ
Черубина де Габриак

Цветы живут в людских сердцах;
Читаю тайно в их страницах
О ненамеченных границах,
О нерасцветших лепестках.

Я знаю души, как лаванда,
Я знаю девушек-мимоз,
Я знаю, как из чайных роз
В душе сплетается гирлянда.

В ветвях лаврового куста
Я вижу прорезь черных крылий,
Я знаю чаши чистых лилий
И их греховные уста.

Люблю в наивных медуницах
Немую скорбь умерших фей
И лик бесстыдных орхидей
Я ненавижу в светских лицах.

Акаций белые слова
Даны ушедшим и забытым,
А у меня, по старым плитам,
В душе растет разрыв-трава.

<1909-1910>

Примечания
Как сообщает Волошин в «Истории Черубины», поводом для написания этого стихотворения была присылка Маковским Черубине огромного букета белых роз и орхидей: «Мы с Лилей решили это пресечь, так как такие траты серьезно угрожали гонорарам сотрудников «Аполлона», на которые мы очень рассчитывали». Эта прозаическая задача воплощается в ст. 15—16 стихотворения.

Цветут камелия и роза,
Но их не видит мотылек:
Ты жизнь и смерть его, ты — греза
Певца цветов, моя мимоза,
Мой целомудренный цветок,
Затем что в звучном строе лета
Нет и не будет больше дня
Звучней и ярче для поэта,
Как тот, когда сложилась эта
Простая песнь: «Не тронь меня».

Самый известный вид — стыдливая мимоза (Mimosa pudica L.) – она сворачивает свои листики при малейшем прикосновении. Ботаники объясняют эту способность листьев мимозы внезапно свертываться как защиту растения от тропических ливней. Листья мимозы, дважды перистые, складываются при первых же каплях дождя. Сначала складывается пара листочков, на которую упали первые капли, затем вторая пара, и так до тех пор, пока листочки не поднимутся концами вверх, а черенок не опустится вниз, почти вплотную прижавшись к колючему стеблю.

Смотрите

Источник фото

Инду, тому самому, на котором английские леди катаются в дженериках, как на вьючном животном, — бедному Инду, дровосеку, прачке, проводнику слонов или каменотёсу, — глядя по обстоятельствам, — снился волшебный сон.
Ему снился огромный луг, поросший никогда не виданными им цветами, издававшими необыкновенное благоухание.
И по этому ковру из цветов, навстречу Инду, шла лёгкой походкой, еле касаясь ногой цветочных венчиков, чудная женщина, глаза которой сияли, как два солнца.
От взгляда её расцветали всё новые и новые, дивные, невиданные цветы необыкновенной красоты.
Дыхание её превращалось в жасмин, и дождь лепестков сыпался на землю.
По цветам лотоса, что цвели у неё в волосах, — бедный Инду сразу узнал добрую богиню Сриаканте, супругу божественного Сиве, и пал ниц перед нею, поражённый нестерпимым блеском её глаз!
— Встань, Инду! — сказала богиня, и при звуках её голоса ещё больше запахло в воздухе цветами, а во рту Инду стало так сладко, как будто он только что наелся варенья из имбиря.

— Встань, Инду! — повторила богиня. — Разве ты не с чистым сердцем возлагал цветы на алтари богов? Разве не жертвовал тяжёлым трудом заработанной рупии на бедных, живущих при храме? Разве не любил в час досуга посидеть под священным деревом Ботри, деревом, под которым снизошло вдохновение на Будду, и разве ты не отдавался под этим деревом мыслям о божестве? Разве ты убил в своей жизни хоть муху, хоть москита, хоть комара? Разве ты бил тех слонов, при которых служил проводником? Разве ты сопротивлялся, когда тебя били? Разве ты, когда умирал с голода, убил хоть одно из творений божиих, чтоб напитаться его мясом? Разве ты сказал хоть слово тому сэру, который избил тебя до крови палкой только за то, что ты нечаянно толкнул его, неся тюк, своей тяжестью превозмогавший твою силу? Отчего же ты не дерзаешь взглянуть прямо в очи твоей богине?
— Нет! — отвечал Инду. — Я ничего не делал, что запрещено. Но меня слепит, богиня, солнечный свет от глаз твоих.
— Встань, Инду! — сказала богиня. — Мой взгляд огнём слепит только злых, и тихим светом сияет для добрых.
Поднялся Инду, — и был взгляд богини, как тихое мерцание звёзд.
— Ты ничего не делал, что запрещено! — сказала богиня с кроткой улыбкой, и от улыбки её расцвели розовые лотосы. — И Тримурти хочет, чтоб ты предстал пред лицом его и видел вечную жизнь пред тем, как увидеть вечный покой.
И предстал бедный Инду пред престолами Тримурти.
Пред тремя престолами, на которых, окружённые волнами благоуханного дыма, сидели Брахма, Вишну, Сиве.
— Я дал ему жизнь, — сказал Брахма, — и он не употребил её, чтобы отнять жизнь у другого!
— Я дал ему разум, — сказал Сиве, повелитель огня, — я вложил огненный уголь в его голову, — уголь, который огнём воспламенял его, — я дал ему мысль. И он не воспользовался ею, чтоб измыслить зло своим врагам.
— Он мой! — сказал чёрный Вишну, увидав полосы белой золы на лбу бедного Инду. — Он поклонялся мне.
И погладил бедного Инду по голове, так ласково, — ну, право, словно любимого сына.
И позвал Вишну громким голосом Серасвоти, всеведующую богиню, свою божественную супругу, и сказал ей:
— Возьми Инду, поведи его и покажи ему вечную жизнь, как наши жрецы показывают храмы чужеземцам.
И богиня Серасвоти, прекрасная богиня, со строгим, суровым лицом, слегка коснулась своим острым, как осколок стекла, мечом чела Инду, — и увидел он себя летящим в бесконечном пространстве. И услышал он божественную музыку, как бы тихое пение и нежный звон и мелодию бесчисленных скрипок.
Мелодию, которую можно слушать весь век.
Гармонию вселенной.
Это пели, звеня в эфиры, прекрасные миры.
И четыре звезды неподвижно сияли с четырёх сторон света.
Яркая, белым светом озарённая, как алмаз горевшая звезда, — Дретореастре, — звезда лучезарного юга.
Чёрным блеском горевшая, как чёрный жемчуг, — жемчужина короны Тримурти, — Вируба, звезда запада.
Розовая, как самый светлый рубин, звезда Пакши — звезда востока.
И жёлтая, как редкий золотистый бриллиант, — Уайсревона, звезда севера.
И на каждой из звёзд словно дети резвились, в детские игры играли, взрослые люди, с глазами, сиявшими чистотой и радостью, как глаза ребёнка.
— Это праведники севера, востока, юга и запада! — сказала суровая, вещая богиня Серасвоти. — Все те, кто соблюдал заповеди Тримурти и не делал никому зла.
— А где же те… другие? — осмелился спросить Инду.
Богиня рассекла своим мечом пространство.
И бедный Инду вскрикнул и отшатнулся.
— Не бойся, ты со мной! — сказала ему Серасвоти.
Из огненной бездны, наполненной гадами, к ним, шипя и облизываясь жалом, с глазами, горевшими жадностью, поднималась, вставши на хвост, огромная очковая змея.
Поднималась, словно готовясь сделать скачок.
Её горло раздувалось как кузнечные мехи и сверкало всеми переливами радуги.
Изо рта её вылетало дыхание, знойное, как полудневные лучи солнца, — и бедному Инду казалось, что её вьющееся и сверкающее как молния жало вот-вот лизнёт его по ногам.
По глазам, вселяющим ужас, по взгляду, от которого костенеют и лишаются движения руки и ноги человека, — Инду узнал в очковой змее Ирайдети, страшную супругу повелителя ада.
А её муж, грозный Пурнак, сидел на костре и в три глаза смотрел, как сын его Африт, отвратительное чудовище с козлиной бородкой, превращал грешников в скорпионов, жаб, змей, прочих нечистых животных.
Каких, каких гадов не выходило из рук Африта, и при каждом новом превращении Пурнак с удовольствием восклицал:
— Yes!
— И долго будут мучиться так эти несчастные? — спросил Инду, указывая на гадов.
— До тех пор, пока страданиями не искупят своих преступлений и смертью не купят покоя небытия! — ответила вещая Серасвоти и снова взмахнула мечом.
Инду лежал в густом лесу, у самого края маленького болотца, с водой чистой и прозрачной, как кристалл, под тенью огромного узорного папоротника, а над его головой склонялся росший в болоте лотос, лил ему в лицо благоухание из своей чаши и шептал:
— Я была верной и любящей женой своего мужа. Я заботливо нянчила только его детей. Мои глаза смущали многих, — это правда — но никогда ни золотые монеты, ни самоцветные камни, которые мне предлагали иностранцы, ни цветы, которые мне, как богине, приносили индусы, — ничто не заставило меня ласкать другого. Мне тоже хотелось сверкающими кольцами украсить пальцы своих ног и продеть блестящие серьги в ноздри и уши, и шёлковой тканью крепко обвить стан, — но я довольствовалась куском белой грубой ткани, чтобы прикрыть себя от жадных, грешных взглядов. Никогда муж мой не слышал от меня грубого слова, и всегда ласка ждала его на пороге его дома. Я была женой бедного дровосека и превращена в лучший из цветов. Сорви меня и возложи на алтарь Будды. Мой аромат, как благоуханная молитва, понесётся к нему, а моя душа улетит в нирвану насладиться покоем.
— Мы были молодыми девушками, скромными и не знавшими грешных ласк! — говорили жасмины на кустах. — Сорви нас, чтобы мы тоже могли унестись в нирвану, где в божественном покое дремлет Будда. Ничего не видит и не слышит Будда, только молитвенное благоухание цветов, возложенных на алтарь, доносится до него.
И вскочил от изумления Инду.
В чистом, прозрачном, как кристалл, болотце расцветал огромный, невиданной красоты цветок.
«Victoria Regia», — как зовут его чужеземцы.
— Я душа могущественной повелительницы, чьи подданные всегда вкушали мир и покой. Слово «война» никогда не произносилось в пределах владений моих, и слово «смерть» никогда не слетало с моих уст.
Весь лес был полон шёпота.
Среди высоких, стройных кокосовых пальм и могучих хлебных деревьев пышно разрослись банановые деревья. Молодые побеги бамбука шелестели и рассказывали волшебные сказки. Огромный бамбук посылал с узловатых ветвей побеги, которые касались земли и жадно пили её влагу.
Веерные пальмы, словно распущенные хвосты гигантских павлинов, тихо качались как опахала.
А в чаще резвились, бегали насекомые, горя, словно самоцветные камни. Огромные бабочки порхали с ветки на ветку и, когда раскрывали свои крылья, сверкали всеми цветами радуги.
Обезьяны с криками цеплялись за лианы, которые, словно толстые канаты, перекидывались с пальмы на пальму.
Бегали проворные ящерицы, мелькнул, меняясь из синего в ярко-красный цвет, хамелеон. Огромный, мохнатый, — словно поросший чёрными волосами, паук раскинул между деревьями свои сети, крепкие как проволоки, и, притаившись, поджидал крошечных птичек, с золотистыми хохолками и хвостиками, — птичек, которые беззаботно чирикали, перескакивая с одного куста на другой. Скорпион, извиваясь, промелькнул около ног Инду и не сделал ему никакого вреда.
И всё это шептало, всё говорило на человеческом языке.
— Будь проклята, моя прошлая жизнь! — ворчал мохнатый паук. — Много мне принесли мои сокровища, я был владельцем большой фабрики и приехал сюда из далёкой стороны, с острова, где вечный холод и туман! Сколько индусов начало кашлять кровью от моих побоев, сколько их жён, дочерей и сестёр я купил! И вот теперь принуждён сосать кровь из маленьких птичек, как пил её когда-то из индусов! Лучше бы меня убил кто!
— А мы были бедными индусами! — говорили пальмы и бананы. — Но у нас не осталось детей, — и вот почему мы выросли в дремучем лесу. А если бы у нас были потомки, мы выросли бы у их хижин, заботились бы о них, давали бы им плоды, лакомства и пищу.
— Я всегда стремился к небу! — говорил индус, превращённый в кокосовую пальму.
— А я хоть и думал больше о земном, но никому не сделал зла! — весело говорил обременённый плодами банан.
А веерная пальма покачивалась, как огромное опахало, — и шелестела своими листами:
— Взгляни на меня, путник, как я красива. Всю жизнь я помогала нуждающимся. И меня недаром зовут индусы «пальмой путешественников». Ты умираешь от жажды и зноя, сломай один из моих листьев, — внутри таится чистая, прозрачная, как кристалл, как лёд, холодная вода.
— Взгляни в мои глаза! — шептала очковая змея, выползая из-под папоротников. — Взгляни! Тебе я не сделаю зла. Взгляни в мои глаза: сколько чар в них, — от них нельзя оторваться. Таковы же они были и тогда, когда я была женщиной. Женой такого же индуса, как и ты. Я любила песни и пляски, наряды, золото и самоцветные камни. И я имела их. И вот теперь меня все бегут, я страшнейшая из гадин, и должна искать человеческой крови для Айхивори, моей страшной повелительницы. Нет крови в сердце Айхивори: бледная, как покойница, посиневшая лежит она. И я отыщу спящего и ужалю его, и подползу к Айхивори и жалом лизну её по губам. Тогда подымется Айхивори, страшный, бледный, синий вампир, — и на крыльях летучей мыши полетит к трупу, — и вопьётся в те ранки, что я сделаю зубами, и капля по капле станет пить кровь. И нальётся кровью сердце Айхивори, и грешный румянец, как зарево пожара, который загорится в крови, вспыхнет на бледных щеках. И страсть омрачит ей рассудок и помчится она к своему повелителю, Пурнаку, и осыплет его отвратительнейшими из ласк. Ласки, от которых родятся скорпионы и женщины-вампиры.
Словно два жёлтых огня сверкнули в темноте чащи, чёрная пантера щёлкнула зубами, завыла и кинулась искать человеческого мяса. В ней жила душа убийцы.
— О, боги! К чему я питался мясом животных и убивал, чтобы жить! — вздыхал кабан, с треском раздвигая кусты. — Вот за что я превращён в гнуснейшее из четвероногих.
— А я была невестой, но умерла до брака! — прошептала мимоза и стыдливо закрыла свои листики.
Иланг-иланг душистым венком обвил голову Инду…
И бедный Инду вскочил, получив здоровенный удар сапогом в бок.
— Дрыхнешь, ленивая каналья? Тебе даром платят десять центов в день? — кричал мистер Джон, повторяя удары.
Инду вскочил, провёл рукой по глазам, чтобы прояснить мысли и улыбнулся, несмотря на здоровую боль в боку.
Улыбнулся предкам, которые стройно тянулись к небу, улыбнулся душам молодых девушек, душам, которые цвели и благоухали на кустах жасмина.
— Ещё смеяться, черномазая каналья?
А он улыбался, принимаясь за работу, улыбался, как человек, который знает кое-что, о чём и не подозревают другие.
Он знал кое-что, о чём и не догадывался мистер Джон.

Источник: Дорошевич В. М. Сказки и легенды.

Источники фото: 1, 2, 3

P.S.: Сиве – это Шива, Серасвоти – Сарасвати.

МИМОЗА (март)

Александр Соловьёв

Пусть скажут нам, что март – весны начало,
В России март – фактически зима.
Календарей она не различала,
И всё без нас устроила сама.

Зима и в март ещё обдаст морозом,
И от того ль, что край у нас суров,
Мы рады появившимся мимозам
Среди тепличных дорогих цветов.

И кажется, что нет времён у года
В сплошном обилии голландских роз.
Но есть ещё природная свобода
На ветках зацветающих мимоз.

Пусть снег шальной ещё летит порошей.
Всем, кто в природе перемены ждёт,
Простой мимозы жёлтенький горошек
Уже поведал, что весна поёт!

.

.

Из цикла стихотворений “Зодиак цветов”

.

Источник
Источник фото

В давние-давние времена существовали на земле маленькие человечки. Большая их часть жила в деревушке Мимозово, и называли они себя мимозовцами. Это был веселый и добродушный народец. Лица их всегда были озарены широкими улыбками, с каждым встречным они приветливо здоровались. Больше всего на свете они любили дарить друг другу мягкие пушистые шарики. У каждого мимозовца на плече висела торбочка, набитая такими комочками. Как же это приятно — одарить кого-нибудь пушистым шариком и произнести при этом: «Какой ты замечательный!» Ведь это все равно что сказать: «Ты мне нравишься!» А какое удовольствие получить такой подарок. Когда тебе преподносят комочек, ты берешь его, чувствуешь, какой он пушистый, теплый, прижимаешь его к щеке, а затем бережно кладешь в свою торбочку, где лежит множество других таких же комочков, и тебя охватывает удивительное чувство. Ты понимаешь, что пушистый шарик — знак того, что тебя уважают и ценят; когда кто-нибудь дарит его тебе, сразу же хочется тоже сделать что-нибудь хорошее.
Маленькие человечки из Мимозово охотно дарили и получали в подарок мягкие пушистые шарики. Их жизнь была радостной и счастливой. А за деревней Мимозово в холодной мрачной пещере обитал огромный зеленый кобольд. Иногда он чувствовал себя очень одиноким, ему, в общем-то, такая жизнь не нравилась. Он ни с кем не мог поладить, и обмениваться мягкими пушистыми шариками считал большой глупостью.

Однажды вечером кобольд отправился в деревню и встретил маленького добросердечного мимозовца. Тот, широко улыбаясь, обратился к кобольду: «Какой сегодня чудесный день, не правда ли? Возьми этот маленький пушистый шарик. Он необыкновенный. Я специально хранил его для тебя, потому что мы так редко встречаемся». Кобольд оглянулся, чтобы убедиться, что никто не может его услышать, а потом зашептал маленькому человечку на ухо: «Послушай! Разве ты не знаешь, что когда-нибудь у тебя закончатся все шарики, если ты будешь раздавать их каждому встречному?»

Человечек вытаращил глаза от удивления и страха. А кобольд тем временем заглянул в его торбочку и добавил: «Сейчас у тебя осталось только 217 шариков. Разве можно быть таким расточительным! Будь поаккуратнее и не раздаривай их направо и налево!» С этими словами кобольд потопал прочь на своих огромных зеленых ногах, покинув пришедшего в полное замешательство человечка, улыбка на лице которого давно потухла.

Прошло совсем немного времени, и на улице появился еще один мимозовец. Он подошел к стоявшему в растерянности другу, с которым они обменялись уже множеством пушистых шариков. Он весело поздоровался с ним, протянул ему мягкий комочек и с изумлением увидел, что его приятель смотрит на него холодно и отчужденно. В ответ на подарок тот ледяным тоном посоветовал земляку обратить внимание на все уменьшающееся количество пушистых шариков и пошел прочь.

И в тот же самый вечер мимозовец, получивший от своего друга совет экономно обращаться с запасами комочков, начал говорить каждому встречному: «Мне очень жаль, но у меня нет для тебя мягкого пушистого шарика. Я должен следить за тем, чтобы они у меня не закончились».

На следующий день это новое поветрие охватило всех жителей деревеньки. Все стали беречь свои пушистые шарики. Хотя кое-кто все еще продолжал дарить их окружающим, но делал это очень-очень осмотрительно. «Не следует раздавать шарики всем подряд, нужно дарить их лишь избранным!» — говорили теперь мимозовцы.

Маленькие человечки стали подозрительно относиться друг к другу. Теперь по ночам они прятали свои торбочки с пушистыми шариками под кроватями. Между ними все чаще стали вспыхивать ссоры. Они выясняли, у кого скопилось больше комочков, и мало-помалу стали обменивать их на вещи вместо того, чтобы просто дарить.

Наконец, бургомистр Мимозово постановил, что количество пушистых шариков должно быть ограничено, и официально объявил их средством обмена. Все чаще маленькие человечки спорили, доказывая, сколько шариков должен стоить ужин или ночлег. Случались даже кражи комочков. Если прежде мимозовцы очень любили вечерние прогулки, во время которых, встретившись со знакомыми, обменивались мягкими пушистыми шариками, то теперь по вечерам они боялись и нос высунуть из дома.

Но самое скверное было то, что у мимозовцев вдруг стало плохо со здоровьем. Многие жаловались на боли в спине. Постепенно все большее количество мимозовцев поражала ужасная болезнь — размягчение позвоночника. Многие ходили сгорбившись, при тяжелом течении болезни человечки сгибались до земли. Свои торбочки с мягкими пушистыми шариками им приходилось волочить по ней. Жители Мимозово пришли к выводу, что причиной болезни было постоянное ношение громоздких тяжелых торбочек. Стали поговаривать, что лучше бы их оставлять дома. Через короткое время уже ни один мимозовец не носил с собой торбочку с шариками.

Кобольд поначалу потирал руки от радости, что его ложь дала такие замечательные результаты. Он хотел узнать, стали ли маленькие человечки такими же эгоистичными, как и он сам. Его вполне удовлетворяло положение дел в деревушке. Когда он пришел туда, никто не поздоровался с ним, не одарил его радостной улыбкой и не предложил ему мягкий пушистый шарик… Вместо этого человечки встретили его с подозрением, как они теперь всегда встречали друг друга. Кобольду это понравилось. Его радовало, что жители деревушки наконец-то стали воспринимать жизнь трезво, а не сквозь розовые очки, как раньше. «Надо смотреть действительности в глаза! Мир именно таков!» — любил повторять кобольд.

Однако со временем в этой деревне произошли еще более печальные события. То ли из-за размягчения позвоночника, то ли потому, что им никто больше не дарил мягких пушистых шариков, некоторые маленькие человечки стали умирать. Счастье окончательно покинуло Мимозово, и ее жители были глубоко опечалены.

Когда об этом узнал кобольд, он сказал: «Я ведь только хотел показать им, каков мир в действительности. Я совсем не хотел, чтобы они умирали!» Он долго думал, что же можно теперь предпринять, и наконец сочинил такой план. Когда-то давно в своей пещере кобольд обнаружил скрытый рудник, где было множество холодных колючих камней. Долгие годы он потратил на то, чтобы выкопать из рудника эти камни. Ему нравилось прикасаться к ним, они были такими ледяными, с такими острыми краями. И теперь кобольд решил раздать эти камни мимозовцам.

Он наполнил холодными колючими камнями сотни мешков и перетащил их в деревню. Когда маленькие человечки увидели мешки с камнями, они обрадовались и с радостью разобрали их. Ведь теперь у них наконец было то, что они снова могли дарить друг другу.

Правда, было не особенно приятно отдавать холодные колючие камни вместо мягких пушистых шариков. Человечек, которому подарили острый холодный камень, испытывал своеобразные чувства. Конечно, было приятно получить хоть что-нибудь, но теперь у жителей деревеньки были постоянно исколоты и поцарапаны руки.

Однажды маленький мальчик-мимозовец спросил своего дедушку-мимозовца, почему люди дарят друг другу такие холодные камни с острыми краями, которые только ранят руки. И тогда дедушка рассказал внуку всю эту историю. На следующую ночь мальчику приснилась фея, которая произнесла: «Начни снова дарить всем встречным мягкие пушистые шарики, чтобы к мимозовцам снова вернулись радость и доброта. Верь в себя и не слушай ничьих советов и предостережений!»

Так постепенно некоторые маленькие человечки снова стали преподносить друг другу мягкие пушистые шарики, и каждый раз, когда это происходило, и одариваемый, и даритель были очень счастливы. Однако дарение комочков не превратилось в общую традицию, потому что мимозовцы стали недоверчивыми. Только немногие поняли, что количество мягких пушистых шариков неисчерпаемо, и что они нисколько не обеднеют, если будут постоянно дарить их окружающим. И еще они заметили такую особенность: у тех, кто отдавал и получал в подарок мягкие пушистые шарики, меньше болела спина и через какое-то время хворь совсем отпускала их! Однако у большинства мимозовцев подозрительность так сильно вошла в плоть и кровь, что по-прежнему сковывала их физические движения и душевные порывы. Это было ясно из реплик, которыми они обменивались:
«Мягкие пушистые шарики? Что бы это могло означать?»
«Я никак не могу понять, как другие воспринимают подаренные мной пушистые шарики?»
«Я подарил одному мягкий пушистый шарик, а взамен получил острый холодный камень. Такую глупость я уже больше не совершу». «Я дам тебе один шарик, если и от тебя получу такой же». «Я бы, конечно, дал своему сыну мягкий пушистый шарик, но он не заслужил такого подарка».
«Как хочется узнать, много ли мягких пушистых шариков хранится у дедушки в банке?»
Возможно, каждый мимозовец охотно вернулся бы в те времена, когда дарение мягких пушистых шариков было доброй традицией. Кое-кто мечтает, как было бы замечательно, если бы…
Но все-таки что-то постоянно удерживает их от возврата к прошлому. Возможно, мысль о том, «каков этот мир в действительности…», и о том «что подумают окружающие, если я вдруг снова начну…»

Прошу Вас, дарите как можно большему числу людей мягкие пушистые шарики…

А это Вам от меня:

Источник 1 фото

Лучший цветок

Запах мимозы
ты в моё сердце впустил.
Вешние росы.

Запах сирени
запах мимозы сменил.
Летние трели.

Ты мне приносишь цветы
даже зимою.
Лучший цветок – это ты!
Сердце открою…

К слову о жанре, это японский сонет.

ЯПОНСКИЙ СОНЕТ-РЭНГА или “АЛЬБОМНЫЙ” СОНЕТ В ВОСТОЧНОМ СТИЛЕ (в народе просто “ЯС”))) – новая твёрдая форма (ей всего 3 года).

Состоит из двух хокку (трестишия) и одного четверостишия.

Классическое количество слогов: 5-7-5 для хокку и 7-5-7-5 для
четверостишия, ударные 1-4-7 слоги для дактиля или 2-4-6 для ямба.

С рифмой приятнее Хотя, как я поняла, его пишут и без рифм – в восточной традиции, так сказать.

Люблю твёрдые формы, и эта очень понравилась!

Здесь и особенно здесь можно прочитать мноого ЯСов.